— Арета… Откуда ты все это знаешь?

— Я просто внимательно смотрю по сторонам. И сейчас я больше, чем когда-либо, знаю цену сокровищам, окружающим нас, но не замечаемым нами. Как цветение пшеницы… понимаешь?

— Думаю, да. Ты устала?

— Да. Я могу свалиться прямо здесь, на мостовой, и уснуть глубоким сном.

— Тогда тебе лучше уже войти. Вот мой дом.

Дионисий привязал коня к кольцу, выступающему из

стены, открыл калитку и вошел во двор, скрытый под сенью миндального дерева и цветущего граната. Он достал из-под камня ключ и отпер дверь. Вся обстановка была отмечена простотой и суровостью: стол, пара стульев у одной стены, скамья и бадья с терракотовым кувшином для воды — у другой. В глубине, напротив входа, виднелась деревянная лестница, ведшая на второй этаж. Он уложил Арету в единственной спальне и укрыл легким одеялом. Девушка уснула почти сразу, и Дионисий еще некоторое время смотрел на нее в задумчивости. Лошадиное ржание пробудило его от размышлений, и он отправился позаботиться о своем коне.

2

Арета проснулась, и на мгновение ее охватила паника: она не понимала, где находится. Комната утопала в полумраке, снаружи не проникало ни единого звука. Она встала и открыла окно, выходившее во внутренний садик. Взгляда на гранат и миндаль с молодой листвой было достаточно, чтобы все вспомнить. Вероятно, ее сон длился много часов и теперь уже наступал вечер. Увидев бадью с водой и приготовленное для нее платье, Арета испытала впервые за последние дни некоторое облегчение, помылась и переоделась.

Заметив каменные ступени лестницы, ведущей куда-то вверх, она стала подниматься по ней, совершенно бесшумно ступая босыми ногами.

Так она очутилась на балконе второго этажа, и зрелище, представшее ее взору, поразило ее и тронуло: перед ней лежал Акрагант, в домах зажигались первые огни. Справа, вверху, на акрополе виднелся храм Афины и тонкая струйка дыма, вероятно, поднимавшаяся от алтаря.